Миром правит заговор

Сначала давайте определимся, что такое теории заговора. Они имеют три характерных признака, объясняет Михаэль Буттер, профессор литературы и культурологии Тюбингенского университета. Их последователи убеждены, что
• во-первых, ничего не происходит случайно. Всё было спланировано. Где-то тайно собрались люди – заговорщики – и решили: «Мы сделаем так»

• во-вторых, ничто в этом мире не является тем, чем кажется. Нужно отодвинуть занавес, чтобы увидеть, что на самом деле происходит за ним. И тогда мы увидим...

• в-третьих, всё взаимосвязано. Люди, организации и события, которые вне теории заговора никак не связаны между собой, на самом деле якобы сотрудничали, чтобы реализовать какой-то свой тайный план.

Климат и коронавирус

Прививки от коронавируса, климат, война в Украине – крупные кризисы, по-видимому, способствуют возникновению теорий заговора.

Примером может служить теория, согласно которой пандемия коронавируса – это инсценировка, говорит Буттер, а вирус либо вообще не существует, либо совершенно безвреден. Согласно этой версии, все правительства и многие институты по всему миру вступили в заговор, чтобы ввести людей в заблуждение и достичь неких коварных целей.

Есть и противоположная теория заговора. Она заключается в том, что коронавирус – это биологическое оружие, которое было создано целенаправленно, чтобы уничтожить миллионы людей. По данным фонда Фридриха Эберта, 8,7% опрошенных жителей Германии абсолютно уверены в этом, а 19% убеждены, что правительство страны специально нагнетало страх перед пандемией, чтобы ограничить права человека.

Другой пример – так называемая ­теория заговора HAARP. Согласно ей, изменения климата не существует, а климатом специально управляют для ведения войн и контроля над населением. Для этого, как утверждается, используется американский исследовательский объект на Аляске, который реально существует и называется HAARP (High Frequency Active Auroral Research Program).

Здесь явления, которые никак не связаны, объединяются в причинно-следственную цепочку. Это типично для конспирологического мировоззрения. Психологи говорят о «конспирологическом мышлении», из-за которого некоторые люди снова и снова «обнаруживают» мнимые заговоры.

Когда появились теории

В своей современной форме в западном мире теории заговора существуют примерно с XVI века – со времён религиозных войн, когда возникли нарративы, очень близкие к сегодняшним конспирологическим представлениям, говорит Буттер. Во главе заговора тогда стоял Антихрист.

До середины XX века вера в теории заговора была вполне нормальным явлением. Они не воспринимались как альтернативные версии истории – напротив, чаще всего именно они и были официальной версией. Так, каждый президент США от Вашингтона до Эйзенхауэра верил в теории заговора и распространял их.

Особенно ярко это проявилось в Германии, где теория о «еврейско-большевистском мировом заговоре» на 12 лет фактически стала государственной религией – со всеми ужасающими последствиями.
Интеллектуалы тоже нередко были сторонниками теорий заговора. Так, писатель Томас Манн в 1918 году в книге «Размышления аполитичного» писал, что масоны и иллюминаты однажды должны будут ответить за свою роль в развязывании Первой мировой войны. Тем самым он поддерживал широко распространённое среди тогдашних консерваторов представление о том, что иллюминаты спланировали войну ради своих тёмных целей.

Правда, за последние десятилетия статус теорий заговора в западном мире сильно изменился. В 1950-60-е годы вырабатывается негативное отношение к ним, в результате теории заговора были вытеснены из центра общественной жизни на её периферию и превратились в то «контрзнание», с которым мы сегодня их связываем. В других регио­нах, например в Восточной Европе, этот процесс выражен значительно слабее, чем в Западной или Северной Европе. В арабском мире такие теории – например, о «мировом еврейском заговоре» – нередко являются официальной позицией ­политики или СМИ.

Кто в них верит

В принципе, все люди подвержены влиянию теорий заговора. Однако существуют факторы, которые повышают ­склонность к такому мышлению, говорит Буттер. Например, уровень образования. Если человек знакомится с различными моделями объяснения мира не только в школе, но и позже, в университете или при профессиональном ­обучении, аналитическое ­мышление ­может служить защитой от конспирологии.

Уязвимость усиливается, когда человек ощущает, что он утратил контроль над происходящим. Тот, кто боится, что ему не хватит денег в старости, кто чувствует, что политики не видят и не слышат его и его проблем, и при этом живёт в нестабильных условиях, скорее будет искать альтернативные объяснения своей ситуации.

По мнению экспертов, пожилые люди в периоды жизненных перемен также чаще склоняются к вере в теории заговора и проявляют бо́льшую восприимчивость к эзотерике, чем молодые. Эзотерика и вера в заговоры тесно связаны, показала социальный психолог Пиа Ламберти. Вера в эзотерические модели мира подпитывается теми же факторами, что и теории заговора, – ощущением потери контроля, например, после жизненных кризисов. В таких ситуациях эзотерика, как и вера в заговоры, может давать иллюзорное чувство опоры.

Президенты США верили в теории заговора и распространяли их

Когда они опасны?

Теории заговора становятся особенно опасными, когда они соединяются с крупными идеологиями и мировоззрениями – такими, как сексизм, расизм, антисемитизм, национализм или авторитаризм.

Если теории заговора усваи­ваются как социальная практика, они могут становиться инструментами удержания власти и мобилизации, объясняет Михаэль Буттер. Например, президент США Трамп быстро понял, как можно использовать теории заговора в политических целях, – в частности, утверждения об «украденных выборах». При этом, по словам Буттера, он действует довольно осторожно и всегда оставляет себе путь к отступлению.

Что можно сделать?

Исследования показывают, что «большинству из нас бесполезно приводить факты, если у нас есть устойчивые убеждения», говорит Буттер. Потому что тогда мы ещё сильнее держимся за свои убеждения. В наше время, когда вера в теории заговора не является нормой, люди часто определяют себя именно через такую веру.

Хорошая новость заключается в том, что лишь немногие действительно полностью невосприимчивы к фактам и ­научным доказательствам. Поэтому важно сохранять диалог – даже если при этом тему теорий заговора приходится обходить стороной. Если перестать общаться с людьми, верящими в заговоры, они ­изолируются – это под­тверждают исследования. И тогда они ищут ­контакты там, где чувствуют понимание. А если это люди, которые придают всему антисемитский или расистский оттенок, ситуация становится опасной.

Теории заговора, по мнению Михаэля Буттера, никогда полностью не исчезнут – в том числе потому, что практически никто не застрахован от них.