Это истории любви и самопожертвования, бесконечной стойкости и столь же бесконечной нежности. Такое не придумает фантазия сценариста, их сочиняла сама жизнь. А читатели поделились ими с «КШ». В самые трудные годы женщины взяли на свои хрупкие плечи заботы о семье, прошли сквозь все испытания, воспитали детей добрыми и честными, помогли вырастить внуков.
В 16 лет ее забрали в трудармию
Елизавета Ивановна Вайзбер в Германию привезла большую семью – 25 человек. Вместе с мужем они воспитали шестерых детей, у них 12 внуков, 17 правнуков. Все выучились, получили образование. Все работают.
Путь к сегодняшнему благополучию был извилист и тернист. Сколько пришлось выдержать женщине на этом пути, не знает никто. Потому что не привыкли наши мамы жаловаться на судьбу, молча переносили все тяготы, не показывали слез. Всё, что пришлось пережить ей, и не опишешь. Ее отца забрали в НКВД. Потом стало известно, что его расстреляли, но тогда они надеялись, что там разберутся и папа вернется, ведь он ни в чем не виноват.
Елизавета была старшей в семье, ей исполнилось 15, когда им приказали собраться и повезли на станцию, погрузили в вагон и отправили. Куда – они сами не знали. Оказалось, в Тюменскую область. Встретили их местные недоброжелательно. Их понять тоже можно: привезли к ним немцев (по-русски никто не говорил), а их мужья, сыновья, братья воюют и погибают на войне с немцами. Никто даже топор не хотел дать вновь прибывшим, чтобы наколоть дров и хотя бы вскипятить воду.
Ходили, просили милостыню. Кто-то, глядя на них, что-то давал, кто-то просто прогонял со двора. Когда Елизавете исполнилось 16, её забрали в трудармию. Попала она на военный завод в Нижний Тагил, работала под конвоем по 12 часов. Здесь она встретила своего суженого, такого же трудармейца Александра Шевалье. В 1947 году они поженились, у них родился сын. Казалось бы, жизнь налаживается, но в два года ребенок умер от менингита. Кто не терял детей, тот не поймет, какое это горе.
В 1957 году они переехали в Казахстан, построили дом, завели хозяйство, ведь семья росла. Один за другим родилось шестеро детей, всех нужно было одеть, накормить, каждому уделить внимание. И в доме должна быть чистота. И на все у нее находилось время, все она успевала, хозяйкой была, каких поискать.
– Я, став взрослой, часто думала, где мама всему научилась, – вспоминает дочь Елизаветы Ивановны, Katharina Leier. – Ведь в 16 лет она уже жила вдали от семьи. Она шила, вышивала, тогда были модными выбитые занавески на окнах – белые, подсинённые, накрахмаленные. Как говорят в народе, маму любило тесто. Она очень хорошо и много пекла и всё брала «на глаз» – сахар, муку. Книги рецептов не было. Я тоже люблю стряпать, но мои дети говорят: «А вот у бабушки какие были плюшки!»
Мама – мой идеал
– Когда началась война, моя мама была подростком, – вспоминает Татьяна Шнайдер. – Позже она рассказывала о том, что пришлось испытать. Родителей разделили с детьми. Да и последним не разрешили находиться вместе. Казалось, такое издевательство выдержать невозможно. Но она выдюжила. Как и остальные четверо детей. А вот родители умерли.
Все, что во мне есть хорошего, – от мамы, которая была удивительным человеком. Испытания не озлобили ее. До конца своих дней она думала только о других. Помогала абсолютно чужим людям. Ни от кого не ждала благодарности, просто шла на помощь, если та была нужна. Хотя могла бы очерстветь, имея за спиной негативный опыт.
Еще до переезда ее как-то обозвали фашисткой и грубо вытолкнули из очереди, когда она почти уже была у прилавка. С трудом сдержав слезы, «фашистка» отправилась в самый конец очереди и потеряла два часа, чтобы купить то, что нужно.
Никогда не слышала от мамы жалоб. Хотя с возрастом все яснее давали себя знать болячки, которых становилось все больше и больше. О себе она не думала. Только о близких. Ради них могла горы свернуть. Прожила трудную жизнь, и только приехав в Германию, почувствовала себя по-настоящему счастливой. Встретилась с родственниками, которых давно не видела. Приобрела новых подруг среди соседей и прихожан евангелической церкви. Больше не надо было думать о том, где достать продукты и что приготовить. А одежду в Красном Кресте ей предлагали такую, какую она не только никогда раньше не носила, но даже не видела. Радовалась, как ребенок. Всегда ругала, если я дарила ей новые вещи. Нечего, мол, зря деньги тратить, новое не значит лучшее.
Мама для меня – недосягаемый идеал. Она из того несломленного поколения. Не думаю, что смогла бы выдержать испытания, выпавшие на ее долю. Благодарю Бога, что она долго оставалась со мной и поддерживала меня.
Только приехав в Германию, почувствовала себя счастливой
Дом там, где мама
Лилия Давидовна Беккер в тридцатые стала дочерью врага народа. Ее отца, прошедшего Гражданскую войну, в ноябре 1937-го расстреляли. Мать умерла в 32 года, пятеро детей остались сиротами. Лилии осталось ещё чуть-чуть до окончания пединститута, но ей не дали доучиться, сказали: дочь врага народа не имеет права на высшее образование.
В 1941 году, когда семью выслали из красивейшего райцентра республики немцев Поволжья Seelmann в Казахстан и они в одночасье лишились крыши над головой, пришлось строить жилье своими руками. Вот как вспоминает об этом ее дочь Ludmila Völker:
– Мне никогда не забыть, как после депортации наши бедные мамы всё лето день за днём на голодный желудок копали ямы с белой глиной. Затем мы, дети восьми-десяти лет, носили воду и солому, а женщины месили её ногами – это адский труд. Потом формовали кирпичи. И когда они садились на травушку, чтобы немного передохнуть, моя мама пела:
Es kam die Zeit,
er musste mich verlassen,
er musste zieh’n
in Krieg und Gefahr.
Ja, viele Jahre
Waren schon verfloßen
bis ich den ersten Brief
von ihm bekam...
Наши мамы плакали, и мы, дети, – вместе с ними.
Ищите рай у ног матерей
О своей второй маме – свекрови написала Ольга Видмайер:
– Родилась она в многодетной семье и уже в 11 лет осталась без матери. Было это в военное лихолетье. Куда ее семью только не заносило! Были они и в Югославии, и в Германии. Однажды старшая сестра Катя ушла из дома и не вернулась. Все хлопоты о трех младших сестренках и брате легли на мамины еще детские плечи. Они считали ее за старшую и прислушивались к ней всю жизнь. Я помню их визиты к нам, шумные и веселые. Я часто просила маму рассказать о своей жизни. Она грустно вздыхала и отмахивалась, но тут же начинала рассказывать.
После войны их привезли на лесоповал, где она и встретила свою судьбу. Родила троих детей и достойно их воспитала, очень любила внучат. В доме у нее всегда было чисто и уютно, белье накрахмалено. А какие она пекла пироги!
Мама любила цветы. В нашем довольно суровом североказахстанском климате у нее был ухоженный и плодородный сад. Я всегда говорила, что сухая ветка, посаженная ее рукой, будет расти, цвести и плодоносить. С таким же трепетом она относилась и к людям, делилась с ними своей житейской мудростью.
На Востоке говорят: «Ищите рай у ног матерей». Да, там, где мама, там любовь, тепло и блаженство.
Обсуждение